Артур Хейс о «Размере такта»: Почему этот текст взорвал криптосообщество
Бывший CEO BitMEX снова врывается в дискуссию — его новое эссе уже называют манифестом следующего бычьего рынка.
### Код доступа к рынку
Хейс разбирает механику ликвидности так, будто это сборочный цех Tesla — безжалостно и с цифрами в руках. Его главный тезис: «Такт» определяет, кто получит прибыль, а кто останется с пустыми руками.
### Где спрятаны нули
Анализ бывшего трейдера выявляет паттерны, которые традиционные финансисты десятилетиями упускали из виду. Спойлер: все дело в скорости.
### Финансовый цинизм от мастера
«Банкиры ненавидят эту простую схему» — заключает Хейс, намекая на то, что DeFi уже переписывает правила игры. И да, это тот редкий случай, когда цинизм звучит как инвестиционный совет.
По мере роста совокупной капитализации крипторынка часть средств неизбежно уходит в стейблкоины. Большинство активов на балансе (assets under custody; AUC) этих эмитентов вкладывается в казначейские векселя США.
Если администрация Трампа создаст традиционным финансистам удобные условия для участия в крипторынке, его общая капитализация подскочит. А значит вырастет и AUC стейблкоинов, усилив спрос на T‑bills.
Министерство финансов США под управлением Скотта Бессента продолжит штамповать векселя с коротким сроком погашения быстрее, чем средне- и долгосрочные облигации. Ведь оно знает, что их выкупят эмитенты стейблкоинов
QE для бедных
Запущенный центробанком печатный станок не делает экономику по‑настоящему военной: финансы вытесняют ракетостроение. Чтобы исправить этот провал оборонного производства, банковскую систему побуждают кредитовать отрасли, которые правительство объявило «критически важными».
Американский бизнес исторически максимизирует прибыль: с 1970‑х выгоднее заниматься «интеллектуальным трудом» в Штатах и выносить производство за рубеж. Китай охотно стал мировым «дешевым, а со временем и качественным» цехом. Проблема не в кроссовках по $1, а в том, что империя не способна штамповать оружие, когда ее гегемония под угрозой. Отсюда весь шум вокруг редкоземельных ископаемых.
Они вовсе не редкие, но их сложно перерабатывать из‑за колоссальных экологических экстерналий и огромных CAPEX.
Все современные системы вооружений требуют этих ископаемых, а значит, именно КНР, а не США, решает, как долго длятся войны. Чтобы изменить расклад, Трамп заимствует китайскую модель экономики, наращивая переработку редкоземельных металлов в Соединенных Штатах и продлевая боеспособность империи.
Ключевые детали сделки с MP Materials, согласно Reuters:
- Минобороны США станет крупнейшим акционером MP Materials;
- сделка повысит добычу редкоземельных ископаемых в Штатах, ослабив доминирование Китая;
- «флор» будет вдвое выше текущей рыночной цены в КНР;
- акции MP Materials подскочили почти на 50 % после анонса сделки.
Это, конечно, круто, но откуда взять деньги на постройку перерабатывающего завода?
JPMorgan и Goldman Sachs уже готовы выдать кредит на $1 млрд — и дело не в внезапных альтруистических порывах банкиров. Просто правительство США гарантирует прибыльность предприятия, а значит, риск для кредиторов практически равен нулю.
Приведенная ниже таблица показывает, как такие сделки создают кредит из воздуха и толкают экономику вверх.
JPMorgan конвертирует свой актив — корпоративный кредит для MP Materials — в средства на счету Федеральной резервной системы США (ФРС), используя «дисконтное окно» (занимая у ФРС).
Эти резервы используются для покупки казначейских векселей, что приводит к зачислению денег на TGA. Затем Минобороны покупает редкоземельные ископаемые, что приносит MP Materials доход, который в конечном итоге оседает в виде депозита в JPMorgan.
После этого JPMorgan выдаст тем же работникам новые займы — на дома и машины. Это создаст новый виток кредитов, которые затем превратятся в выручку американских компаний и вернутся депозитами в банковскую систему.
Денежный мультипликатор превышает единицу, а военное производство отражается в статистике как «рост».
Денежная масса, деловая активность и госдолг «пухнут» вместе. И все довольны.
Почему же подобная модель не стала мировой нормой? Потому что она порождает инфляцию, ведь сырье и рабочая сила конечны, а фиат — нет. Рано или поздно дефицит ресурсов разгонит цены на труд и товары, а страдать будут все, кто напрямую не подключен к государственной и банковской кормушкам.
Раздувание пузырей
Политики понимают, что накачка кредитов в «критически важные» отрасли разгоняет инфляцию. Поэтому их задача — использовать избыток денег, чтобы «надуть пузырь» в активе, рост цены которого не развалит общество.
Если бы пшеница дорожала так же быстро, как биткоин, большинство правительств уже рухнуло бы. Вместо этого государство поощряет население «войти в игру» и заработать на росте одобренного властями инфляционного хеджа.
Чтобы увидеть пример за пределами криптоиндустрии, посмотрим на Китай.
Эта страна является ярчайшим образцом индустриальной экономики. С конца восьмидесятых ее банковская система выдала крупнейший в истории объем кредитов — в основном государственным предприятиям. В итоге КНР стала мировым цехом, на который сейчас приходится треть глобального производства.
С 1996 года китайская денежная масса (M2) выросла на 5000%. Чтобы спастись от инфляции, люди «побежали» в квартиры, что поощрялось правительством. Растущие цены на недвижимость охлаждали желание покупать прочие активы.
В городах вроде Пекина и Шанхая недвижимость стала самой дорогой в мире по отношению «цена-доход».
Инфляция цен на жилье не дестабилизировала общество, так как среднестатистический представитель среднего класса смог взять кредит и приобрести хотя бы одну квартиру.
Чрезвычайно важный эффект второго порядка заключается в том, что местные органы власти финансируют социальные услуги в основном за счет продажи земли застройщикам, которые строят квартиры для последующей их продажи людям.
По мере роста цен на жилье росли цены на землю и объемы продаж, а также налоговые поступления. Это позволило Пекину уменьшить доходы, получаемые от прямого налогообложения.
Китайский опыт показывает, что администрации Трампа следует «надуть пузырь», на котором средний американец сможет заработать — и пополнить казну США. Этим пузырем станут криптовалюты.
Прежде чем я углублюсь в то, как криптовалютный пузырь позволит Трампу достигнуть различных политических целей, позвольте мне сначала проиллюстрировать, почему биткойн и другие цифровые активы резко вырастут по мере того, как США будут становиться индустриальной экономикой.
Я создал пользовательский индекс BANKUS U Index (белый) — это сумма резервов банков в ФРС и прочих пассивов, прокси роста заемных средств. Биткоин (золотой) и оба показателя приведены к 100 на январь 2020 года.
Кредит удвоился, а биткоин вырос в 15 раз, поскольку цена актива сверхчувствительна к расширению заимствования.
С точки зрения администрации президента биткоин и криптовалюты в целом популярне у молодых и небогатых, чем у взрослых и богатых. Этот бум позволит расширить электоральную базу. Отсюда все «дружественные» к цифровым акитвам решения.
Кульминация — предложение Трампа отменить налог на прирост капитала для криптовалют.
Когда капитал заходит в цфровые активы, он редко выходит. Кто хочет «сидеть в кэше» — держит стейблкоины вроде USDT. Эмитенты последних держат средства в казначейских векселях. Последние имеют срок погашение менее года, что снежает риск процентной ставки почти до нуля. К тому же они ликвидны как наличные деньги.
Правительство США может печатать фиат бесконечно — бесплатно. T-bills сейчас приносят 4,25–4,50% годовых в зависимости от срока погашения.
Следовательно, чем выше капитализация крипторынка, тем больше средств у эмитентов стейблкоинов. И большая их часть будет инвестирована в казначейские векселя.
В среднем $0,09 из каждого доллара прироста крипторынка уходит в стейблкоины. Если Трамп разгонит капитализацию до $100 трлн к 2028 году (25х к текущему значению), это даст эмитентам порядка $9 трлн на покупку T‑Bills.
Для исторического контекста: когда ФРС и Казначейству нужно было финансировать «приключения» Америки во Второй мировой войне, они прибегли к выпуску гораздо большего количества векселей, чем облигаций.
Теперь Трамп и Бессент нашли способ совместить несовместимое.
Тактика трейдинга
Все просто. Maelstrom уже полностью в рынке. «Шиткоины» дают возможность обогнать биткоин, резервный криптоактив.
Грядущий рост Ethereum вот-вот разорвет рынок в клочья. С момента ренессанса Solana ETH был самым ненавидимым активом с высокой капитализацией.
Но теперь все изменилось — западные институциональные инвесторы обожают Ethereum.
Это не финансовый совет, так что поступайте, как считаете нужным. Maelstrom занимается всем, что связано с Ethereum, всем, что связано с DeFi , всем, что связано с «дегенскими» проектами на основе токенов ERC-20.
Мои цели на конец года:
- биткоин по $250 000;
- Ethereum по $10 000.
